Читать книгу - "Окно с видом на счастье - Наталья Игоревна Соснина"

— Вот спасибо-то тебе, добрый человек! — возмутился Саша, а потом, внезапно помрачнев, добавил: — А хотя плевать… Ерунда…

— Н-да, — тоже вспомнив о женщине, скончавшейся у них в руках, пробурчал Лёша. — Действительно…

Она была совсем молодая, немногим старше их, и какая-то… чистая, что ли. Стройная, с приятными чертами лица, искаженными невыносимой болью и ужасом, которые она испытывала в последние часы своей недолгой жизни.

«Сколько времени маньяк издевался над ней, кромсая ее тело ножом? Час, два или несколько минут? Это еще предстоит выяснить оперативникам. Будут ли они выяснять и надо ли это? Если надо, то кому? Мужу, который чуть не рехнулся, узнав о ее смерти? Или мальчику с огромными серыми глазами, оставшемуся без мамы? Какая теперь разница? Менты, конечно, никого не найдут, хотя чем черт не шутит? Надо будет у Андрюхи Кравцова потом спросить… — думал Саша, плетясь по коридору вслед за Румянцевым в малую операционную. — Она мне, наверно, сниться теперь будет, — про себя страдал он. — Правильно Мусин сказал — барышня кисейная…»

Навстречу им показался отец Сергий. На одной руке он держал сомлевшего ребенка, другой придерживал за плечо его отца. «Пойдем-пойдем, сын мой, побеседуем с тобой, помолимся, если захочешь, — приговаривал он утешительно, — пойдем, не будем мешать докторам».

Саша посмотрел им вслед. «Серый сделает все как надо… Я тоже, надеюсь, сделал все правильно, — думал он устало. — Мальчишку жалко…»

Адреналин схлынул, и порванная щека начала нестерпимо саднить.

«Сейчас будет больно, — жалел он себя. — Очень больно. Лёха брызнет, конечно, анестетик, но все равно придется терпеть. Что ж за день такой сегодня? — он вздохнул. — Пусть лучше обколет мне лидокаином, что ли… Не могу я сейчас терпеть боль — ни физическую, ни душевную… Нажрусь сегодня, как сапожник, вот что!» От этой мысли стало легче, и он спросил идущего чуть впереди Алексея:

— Лёх!

— М-м-м? — промычал тот в ответ.

— Пить будем?

— Погоди про пить-то, Саня. Нам с тобой еще со следаками общаться, а потом на вскрытие идти, если ты не в курсе, — было видно, как Лёшу передернуло. — Прикинь, инструкция какая дебильная, а? Мы, главное, сами же оперировали, и нам же на вскрытии присутствовать! Идиотизм какой-то!

— Ну да… Но ты пить-то будешь? — Саше сейчас важнее всего казался именно этот аспект. — Мне без тебя в горло не полезет.

— Сань, ну а ты как думаешь? Конечно, буду… Нас, поди, отстранят пока от операций?

— Не знаю, — ответил Саша, — спросим у Мусина. Давай лидокаином обколем мне? Я сегодня… что-то не в голосе, терпеть не смогу.

— Сань, ну конечно, лидокаином, если он есть. В крайнем случае, новокаином.

Они зашли в малую операционную, Саша сел на стул, а Алексей начал готовить инструменты и материалы.

— О, есть лидокаин, Сань! Давай рожу-то, сейчас обколю, посидишь пока, чтоб схватилось… Убери ты эти салфетки уже, я сам посушу.

Лёша высунулся в коридор и позвал:

— Пална! Иди, помоги мне, а?

Сестра, надев перчатки и дважды обработав их антисептиком, попыталась было обложить края безобразной рваной раны стерильными салфетками, однако это ей не удалось: салфетки падали.

— Саша, давай ты на стол ляжешь, а то неудобно, — попросила она.

Корольков, с трудом поднявшись со стула, постанывая, словно ему было не двадцать семь лет, а все девяносто семь, поплелся к столу. Улегшись на него, почувствовал, что сейчас уснет. С ним часто такое бывало: в моменты сильной усталости, особенно после долгих операций, когда приходилось стоять по много часов подряд, порой не имея возможности даже переступить с одной ноги на другую, как только он принимал горизонтальное положение, моментально отключался, несмотря на яркий свет или громкие звуки, присутствовавшие рядом. Вот и сейчас: Лёша направил ему в лицо лампу, а он тут же, как только голова коснулась поверхности неудобного жесткого операционного стола, начал видеть какой-то сон.

— Саня, Саня, не спать! Терпеть! — Лёша локтем ткнул его в бок. — Нам еще с тобой показания давать! Ты чего!

— Лёх, давай ты шей, а я посплю немного, а? — жалобно попросил Саша. — Спать хочу, спасу нет…

— Сань, я тоже хочу! Уснешь, потом еще хуже будет…

Набрав в шприц препарат, он подошел к Саше, внимательно осмотрел его рану и начал обкалывать кожу вокруг нее. Саша тихонько ныл: почему-то сегодня болевой порог у него был очень низким. «Сколько раз в юности после драк — хоть „улица на улицу“, когда, услышав клич: „Наших бьют!“, пацаны выскакивали во двор с кастетами и цепями в руках и бились по-серьезному с „демьянскими“ или „центровыми“, хоть просто один на один с каким-нибудь обидчиком, мне зашивали губы, руки, — думал он. — И ничего, терпел. А сегодня я что-то и вправду не в голосе. Барышня кисейная! Прав Мусин…»

— Все, Сань, полежи пока, не спи только! — Лёша бросил пустой шприц в кювезу.

— Лёх!

— А?

— Ты это… Поаккуратней шей, лицо все-таки…

— Сань, ну конечно, я постараюсь. Сам же знаешь, все индивидуально. Келлоидные рубцы… Это вещь непредсказуемая. Будешь красавчик, бабы любят мужиков со шрамами, верно, Пална?

В ответ Пална рассмеялась:

— Нашего Сашку и без